Я бежала – Татьяна Смертина | рассказ о времени

Я бежала
Татьяна Смертина - инопроза
Tatiana Smertina


Rambler's Top100
главная - сайт смертиной проза - оглавление

Я БЕЖАЛА


Я бежала-бежала по бесконечному лесному снегу. Мотылек метели гнался по следам. Он туманно извивал легкие крылья, скручивался локонами упавшей девы, и я пугалась действительности, которая переходила грани того, что положено видеть. И я останавливалась и пыталась рассмотреть лицо той, чьи тёмные волосы разбегались по снегам. И я – видела…

Самое непостижимое было то – всё походило на зеркало. На громадное зеркало Галактики, в котором нет плоскостей, в котором отражения – внутрь, изнутри, извне, и – во все стороны. И было мгновение: я разбивала тонкий бокал действительности – бац! Осколки летели по дубовым половицам древнего терема… Нет-нет, это сверкающий иней – на ресницы. Поэтому – тяжелы-тяжелы, на них пытается спать ночь.

Это не реинкарнация и не параллельности. Это как-то по другому. Скажу по-своему, не из книг, это - через необычную разумность квантов, через разумность вне нас, соединенную с нами, а может и частично превращенную в нас.

Не то яблоко она сорвала и надкусила жемчужно! Но она могла лишь это сорвать, из миллиона иных… Женщина всегда выбирает из миллиона иных. И ты тоже ею внутриутробно выбран. Почти яблоком. А до твоего победного внутриутробия – она еще и любимого выбирала. А до любимого, ее еще мать внутриутробно выбрала для выбора. И далее – в бесконечность. Ты задуман бесконечностью: мы все оттуда и туда. Откуда эти чувствования?

А всего-то – узкая тропка в снегах, но таких глубоких, что сапожки – полны снега, и длинные полы меховой шубейки бьют-хлещут по снегу, словно лечу в бездны мороза.

А потом кто-то проводит ладонью по линии моего плеча. И кто-то ладонью от колена – вниз-вниз до щиколотки, а там – стонет от ощущения своей ладони от моей безупречности. Это было.

А еще было – я кричала на весь храм, или это было похоже на храм – я кричала от боли. Мне на узкую спину наносили тату! Зачем? Мне торжественно, ритуально наносили тату и делали странные, тонкие насечки по живому! Я так кричала, что мое эхо вынырнуло, прошло сквозь время и снова гналось за мной в поземке, налетало снеговой бабочкой! И рассыпалось тёмными локонами по снегам. И я – видела…



Они меня не сразу поймали, молча срывая одежды, но в громадном храме спрятаться было некуда. Стены тоже меня ловили. И светильники хохотали продолговатым светом. На мгновение я властно и сильно поверила, что не поймают – исчезну. Не это ли мгновение сейчас? Не сюда ли я исчезла?

И стройная ель, отяжелённая снегом, гнула ветки так несовместимо с криком под высоким потолком храма, изнывающего от палящего солнца, так нереально гнулась эта зимняя ель, словно действительность лопухнулась своей реальностью, аномально перепутала что-то. Перепутала, выдавая за действительность, за настоящую явь, миг Прошлого или Будущего.

Вот так Время само себя не понимает. Вот так мы понимаем лишь три его части – Прошедшее, Настоящее, Будущее. А если частей больше? А если очерёдность не та? А если…

Я упала навзничь в снег. И видела потолок храма. И случайно залетевшую туда птицу. И я завидовала ей – она не кричит от боли. Она кричит – но о своем суетно-птичьем. Она понимает лишь свое. Хоть пристрели – она будет понимать только своё. А мы – только своё. Кто провел эти границы своего?

И при этом мы все – созданы из Единого. Развей-рассыпь нас на кванты или еще мельче – и всё будет одинаково, единая масса одинакового. Но это кажется. Мы вглубь далее не можем. Мы и вдаль далее не можем. Мы даже дальше своей жизни – не можем. Мы даже дальше своей смерти – не можем. А ведь конца нет ни в чем. Не только во Вселенной его нет, его нет – ни в чем! Даже в этой вьюге и снеговых поземках среди обычного леса. И при этом – всё когда-то разрушится в определенный срок. Как это может быть одновременно? А? И даже Солнце погаснет, словно керосиновая лампа в старой избе на забытом лесоучастке. Погаснет, и витиеватый тонкий дым еще будет виться какое-то мгновение памятью об огне. И шарахнет гром: разрушение – еще более бесконечно. Что значит – еще более? Конвертируй мне в земное понятие или земной образ, а не шарахай так, как будто невзначай, как будто не выбирал – кого шарахнуть.

Почерпнула снег ладонью и осыпала на лицо. И слизнула с пылающих губ. И крикнула, словно я всё еще в храме, где две служанки крепко держат меня за руки. И у одной на рубашке крохотное пятно от душистого масла. Зачем я это помню? Я и сейчас, когда пишу эти строки, смотрю на кровавый вишневый сок в хрупком бокале. Кровь стекала по моей гибкой спине и далее - вдоль, и далее по ногам…

Вскочила из снега и бежала-бежала по белой, звенящей, сверкающей белизне зимы. Я снова не могу убежать. Не могу убежать от видения Времен. И от жизни в этих Временах.

© Татьяна Смертина – Tatiana Smertina, 17 июля 2013. Инопроза «Я бежала».

© Копировать рассказ и размещать у себя в блогах запрещено. Бумажные публикации – только с разрешения автора. Защищено законом об авторском праве.