Татьяна Смертина -
Оседлать Пегаса, Литинститут
Tatiana Smertina


Rambler's Top100
Главная Былое. Оглавление
Татьяна Смертина - Оседлать Пегаса - Литинститут
Литературный институт им. А.М.Горького



Оседлать Пегаса - литинститут


16 января 2009 я была с выступлением в ЦДЛ (Москва) на вечере памяти моего однокурсника по Литинституту поэта ВЛАДИМИРА ТОПОРОВА. Очень переживаю. Пять лет проучились вместе, да еще жили в одном общежитии.
Литературный институт им. А.М. Горького - единственный в России, где - как бы! типа того! - обучают литературному творчеству, если имеешь способности, конечно.
Курс у нас был дружный, всего и народу – примерно, с школьный класс. А таких курсов в институте - пять.

Частенько собиралась пятёрочка друзей: поэты Володя Топоров, Татьяна Смертина, Иван Слепнёв, Саша Ревенко и прозаик Володя Ягунин.
Ехали мы однажды (пятёрочкой) на троллейбусе №3 из общежития в Литинститут сдавать какой-то экзамен, кажется, историю КПСС. Экзамен не литературный, и в наших молодых головах гулял ветер: ну, что китайский язык сдавать, что этот экзамен – одинаково.
Володя Топоров надел на цепочке на грудь иконку, чтоб помогла. Иконка была поверх одежды, и все в троллейбусе в те советские времена на него глазели. Потом он объявил:
- Святые не помогут. Пошли к памятнику Пушкина!

Пошли к памятнику. Топоров посмотрел на Александра Сергеевича и вдруг – бух на колени! И давай что-то бормотать. Мы стояли ошарашено и смотрели на Володю, народ стал собираться.
А Топоров покосился на нас и хмыкнул:
- А вы чего?! Не желаете экзамен сдать?!
- Желаем!! - и мы все тоже ухнулись на колени.
Народу вокруг нас стало прибавляться, и стал этот народ что-то покрикивать, осуждать нас и сетовать: «Куда милиция смотрит? Сажать их, шалопаев длинноволосых!»
А нам – хоть бы что! Двадцатилетние, смелые, одержимые поэзией...

И сдали мы этот эказамен – на четверки. Не знаю, как преподаватель внутренне среагировал на иконку на груди Топорова, но (я свидетель) упрека ему не высказал: в Литинституте подобный эпатаж преподаватели встречали молча, как закономерность творческой среды. Мы уже хотели ехать в общежитие (на улицу Добролюбова), праздновать сдачу экзамена, но Топоров опять:
- Пошли к памятнику Пушкина!
- Володь, да теперь-то зачем?
Он нахмурился:
- М-мерзавцы! А поблагодарить?!
Пошли к памятнику, поблагодарили. Купили бутылку «Рислинга» и всей пятёрочкой около Пушкина, на скамеечке, и выпили: из горла, по очереди, со смехом и чтением своих стихов... Закусывая батоном хлеба, от которого отламывали кусочки по очереди. Затем мы в драном блокноте тренировались ставить автографы, чтобы потом уверенно расписываться на своих будущих книгах, в написании и издании которых никто из нас и не сомневался. Володя Ягунин кричал:
- Эй, люди! Здесь сидят будущие знаменитости! Спешите взять автограф!
Прохожие, конечно, мыслили иначе, одна тетечка даже обошла нас с опаской:
- Хулиганьё отпетое!
- Пока еще не отпетое! - кричал вслед Топоров.

Эх, пятёрочка! О себе – не буду. Володя Топоров – балагур и красавец, внешностью походил на Новгородского князя. Саша Ревенко – стеснительный, с длинными ресницами, краснел по малейшему поводу, «едва соприкоснувшись рукавами». Ваня Слепнёв – синеглазый, душа нараспашку, всё норовил меня поддержать за локоток даже на ровном месте. Ох, как он однажды на Тверском бульваре сплясал передо мной матросское «Яблочко» с чечёткой! Прохожие аплодировали! Володя Ягунин – самый мудрый и степенный из нас, потому что – прозаик; но с похмелья всегда грозился суицидом и занудно (вслух) выбирал способ. Через день мы его спрашивали:
- Ну, выбрал?
- Пока нет.
- Тогда, Ягунин, твоя очередь идти за пельменями.

А как мы пятёрочкой, обнявшись, танцевали сиртаки вокруг памятника Герцена во дворике Литинститута! В тот день Топоров получил известие, что его стихи опубликуют в журнале «Москва», а мне заявили из «Юности» - стихи публикуются, тираж миллионный!
Любимый наш преподаватель Михаил Павлович Ерёмин крикнул издали:
- Таня, в честь чего языческие пляски?!
Я на весь двор:
- Михал Палыч, мы прославляемся!
А он:
- Н-нда! Так бы и присоединился...

Вспоминаю, и сердце сжимается! Какой-то рок преследует весь наш курс – недолго мы живем на этом свете. Меньше половины нас осталось. Ногайскую поэтессу Кадрию Темирбулатову зарезали неизвестные в ее собственной квартире в Махачкале; московского поэта Александра Испольнова убили; литовская поэтесса Дануте Паулаускайте была найдена скончавшейся от голода в каком-то захолустье Литвы. Рано и неожиданно ушли – Александр Терентьев, Сергей Панасян, Юрий Никонычев... Сгинул без вести прозаик Александр Смоляков...
Более всего нежизнеспособных личностей – в творческой среде.

А из пятёрочки очередь моя: поэта Сашу Ревенко сбила машина в центре Москвы (прожил 29 лет); прозаик Володя Ягунин замёрз подвыпивший на пустыре; поэт Ваня Слепнёв исчез - ни слуху, ни духу (жив ли?); у поэта Володи Топорова остановилось сердце...

Далее стихтворение Владимира Топорова.

ДРУЗЬЯМ - ПОЭТАМ

«Пролетели мои самолеты,
Просвистели мои поезда».
Н.Рубцов

* * *
Так живем, словно мы у кого-то
На хлебах доживаем убогих.
Не для многих летят самолеты
И гремят поезда не для многих.

А, казалось, чего бы уж проще:
Заявиться, как прежде бывало,
На блины золотистые к теще,
Проживающей в центре Урала!

Там озерная осень такая,
Как с каемочкой солнечной блюдце…
Сердце рвется, карман – не пускает,
Да и теща – на пенсии куцей.

В телевизорах - говор одесский.
А поэт – на дороженьке узкой:
В Туле – тульский, в Тюмени – тюменский
И давно уже
Не общерусский.

Вымираем, живя, как придется.
Вот уж не на что даже спиваться…
Ну, какое там нацпревосходство,
Если нации впору спасаться?! (© Владимир Топоров. Vladimir Toporov).


Поэты Татьяна Смертина и Владимир Топоров


Владимир Валентинович Топоров автор книг поэзии: «Гул горизонтов», «Мне – горькая свобода», «Причастность», «Скрипка на рынке» и т.д. Готовил новую книгу, вышла уже без него


Иван Иванович Слепнёв автор книг поэзии: «Гнездо и ветер», «Утренняя вахта», «Вокруг света и дальше», «Моря кончаются землей» и других.
До Литинститута – закончил мореходное училище в Ленинграде, работал начальником радиостанции на судах загранплавания.



Прозаик Владимир Ягунин с первой женой Леной. Владимир Петрович Ягунин автор нескольких книг прозы, особенно известна «Только погибший ответит». И знаменита книга о декабристах серии ЖЗЛ «Александр Одоевский».


Поэт Татьяна Смертина. Tatiana Smertina (автор более 30 книг)


Александр Михайлович Ревенко (прожил 29 лет), автор книг «Степная грамота» и «Степная воля».


----------
© Татьяна Смертина - Tatiana Smertina - «Оседлать Пегаса - Литинститут» – публицистика. Зимствовать статью без согласования с автором запрещено.



Сайт управляется системой uCoz